geomakss (geomakss) wrote,
geomakss
geomakss

Посуда

Мытье посуды как и любая другая монотонная работа неплохо развивает способность к мышлению. Ну, конечно, если хотя бы зачаток этой способности есть. Ты чистишь карточку, какую-нибудь херню на складе или перебираешь. И вот приходит мысль. Мне в этот раз предстояло мыть посуду, поэтому поговорим об этом.
Я решил начать с того дерьма, которое уже было в раковине: небольшой ковшик, кружка, ложки, ножи и вилки. Технология у меня такая: сначала я всю посуду намыливаю средством, когда этот процесс закончен, я смываю средство отдельной тряпочкой. И потом еще ставлю кипятиться с чистой водой, чтобы все средство окончательно смылось. Я бывал в местах, где тебе могли выдать ложку с присохшей от прошлого её обладателя вермишеленой. Может это заставляет меня относиться к этому процессу так щепетильно.
И вот, когда я намыливал первую порцию, меня посетила мысль. Ведь все писатели получают удовольствие от своей деятельности? Если, конечно, им самим своя собственная книга нравится. Хотя бывают и исключения: автор знает, что написал дерьмо, но читателям нравится, и он продолжает в том же духе. Ну, разные там Донцовы, я думаю, поступают так. Или всевозможная блотняковско-бантитская-детективная непотребщина. Ведь неприятно когда кто-то получает удовольствие? Кто-то другой, а не ты. Но это еще полбеды. Трагедия в том, что и писать они начинают так, как будто намазывают свежеиспеченный хлеб джемом. Одно время я даже считал это прикольным. Что существуют разные аллегории, гиперболы и другие термины. Что автор может нарисовать какой-нибудь пейзаж, вроде: «золотые, далекие дали, все сжигает житейская мреть…» Но это поэзия, её я в расчет не беру. Противнее когда: «в предрассветный час сосновый бор, вмёрзший в землю отдавал синевой, и будто бы уснувший, покрытый инеем, ждал пробуждения. Ждал солнца. И вот первые лучи позднеосеннего солнца коснулись пожухлой, пожелтевшей травы. Словно подожгли её. Огонь постепенно перекидывался все выше….» Может, я не достаточно профессионально изобразил, но это же только для примера. Понимаете о чем я говорю? Это игра словами, какое-то подобие казуистики. Мол я вам сейчас такое напишу, такое нарисую. Но, уверяю вас, ни в одно это описание я не верю. И тысячи раз прав мой друг, который пролистывает эти страницы. Нельзя написать то, чего не видел. То есть, написать то можно, но лично я никогда этого не увижу. По мне так чем проще – тем лучше. Чем меньше слов, тем больше работает голова у читателя. Я читал книги, в которых просто пересказ. Описаны конкретные действия и события. Минимум личных чувств героя. И они мне казались намного глубже и ярче, чем вышепредложенное сочинительство. Вот вам пример. Если кто читал книгу Артуро Переса-Реверте «Клуб Дюма, или Тень Ришельё» по которой Полански снял девятые врата, то обнаружит в ней, ближе к концу эротическую сцену. Уверяю вас, самое мерзкое, что могу написать я, не сравниться с этой пошлятиной. Да и вообще, не лучше ли мерзость пошлятины? Сама книга и в целом худа, удивительно, что получился такой годный фильм. Я всеми мыслями стараюсь грешить на перевод. В целом, нельзя в этом смысле критиковать иностранную литературу. Но если текст действительно таков…. То я его ненавижу. Потому, что он совершая такое поскудство еще и получал удовольствие.

Я взялся за большую десятилитровую кастрюлю. Дело в том, что после того, как я отучился в поварском колледже я не могу рассчитать пропорции продуктов меньше чем на объем десять литров. У этой гадины пригорело дно, поэтому я сразу добавив моющего средства и воды поставил её кипятиться.

И вот для меня крайне остро стал вопрос: Существуют ли писатели, которые от своего труда никакого удовольствия не получают? Сразу на ум приходят разные пророки, которым глас свыше глаголет: Ты должен записать и нести, дабы узрели все и уверовали. Но если все-таки о художественной литературе. Вы назовете такого? Я знаю парочку, которые относятся к процессу нейтрально. И это уже замечательно. Ну а вы все-таки подуйте, есть ли такой писатель, которому это ремесло не доставляло бы удовольствия?
Теперь была кастрюля поменьше. Литра на два. Но в ней была рыба и вся она была жирная. Процедура та же – средство, вода, кипятить.
Больше всего я об этом, то есть об удовольствии писать, я начал думать. Прочтя Буковски. Мне кажется, он сумел перехитрить самого себя. У него была тяжелая, бедная жизнь. Тяжелая работа. Писал он ночью. Утром на работу. Сам он говорил, что тысяча раз порывался бросить, но что-то ему говорило: сохрани этот огонек в себе, не дай ему потухнуть. И когда, после двенадцати он садился писать, то наливал себе стаканчик. Он ставил себе планку десять страниц за ночь. А на утро никогда не помнил, сколько в точности написал, но всегда выходило больше. До такой степени он напивался. То есть, на мой взгляд, он добавил к процессу некоторый стимулятор удовольствия. И писать стало приятно. Вспомним того же Гофмана, о котором я уже писал. Да мало ли кто под чем пишет, но я уверен, что всё это тонко чувствующие, глубоко переживающие люди и пишут они не ради удовольствия. Буковски рассказывал, что было время, когда за сутки из еды у него был один шоколадный батончик. Какой тут мотив писать?

Большая кастрюля подогрелась и я тщательно прошелся по дну щеткой, вылив в раковину вместе с водой несколько черных корок. Потом опять намылил, смыл, налил чистой воды и поставил на огонь. Оставалось не так много. Маленькая кастрюля из под рыбы, сполоснуть ковшик, ложки, вилки и кружку. Еще обязательно обнаружишь что-то ни будь, когда все уже вымыто. В этот раз это была сковородка, но с ней больших проблем не возникло.

И тут, я как-то совершенно позабыв о шутке давно ходящей в интернете, что, мол, в русской классике кто-то обязательно страдает: или герой или автор или читатель, подумал о ней. О русской классике. Вот она, самая сердобольная, великая литература. Большинство русских классиков пишут со слезами на глазах. Какое в этом удовольствие? Или это мазохизм? Клянусь, но когда я читал «Преступление и наказания», в момент когда Раскольников заболел, то у меня у самого случился жар. Я лежал весь мокрый и не понимал уже кто убийца – я или он. А «Братья Карамазовы»? Более страдальческой книги я не видел. Один святой, другой игрок и гуляка, отец воплощение порока. И это не голливудский сюжет, вы понимаете? Это то, что человек носит под сердцем и вынужден написать. Да уж хотя бы, чтобы расплатиться за карточные долги, ибо сам игрок. Салтыков-Щедрин – вроде бы сатира. Но сатира, она чтобы обсмеять, чтобы исправить. А какое тут исправление, когда всем понятно, что тысячу лет так еще будет. Гоголь – это вообще сплошные слезы. Его сначала тоже принимали за сатирика и дико хохотали. Пока до них не дошло, что это он про них. И вот, изгой. Рукописями печки топит.
Все таки, есть русская ментальность, говорить, писать, сквозь слезы, без удовольствия. Этакий нерелигиозный исихазм. Оттого и будут её читать до бесконечности.
Ну вот, посуда вся вымыта, а очищения нет. И не будет. Будем так жить.
Tags: классика, мысли, посуда
Subscribe
promo geomakss october 9, 2017 19:26 51
Buy for 30 tokens
Многие из нас часто не задумываются о том, насколько важен здоровый и качественный сон, а ведь он является одним из важнейших факторов здоровья и долголетия. Во сне мы проводим треть жизни, что само по себе является очень большим отрезком времени и поэтому просто недопустимо спать в некомфортных…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 11 comments